ljubush (ljubush) wrote,
ljubush
ljubush

Categories:

Асисяй...

Читаю книгу Нонны Мордюковой «Казачка». Первая часть, где она пишет о детстве, юности, - просто замечательная, дальше рассказы, одни лучше, другие - послабее. Но меня совершенно не волнует её литературная одаренность (она есть), мне близко то, о чем она говорит. И, наконец, меня осеняет: да она же Стрелец! Искренность, любовь и открытость к людям, обостренное чувство справедливости, вспыльчивость. И влюбчивость, голову теряла от красоты мужской.
А моя мама, посмотрев на моего очередного ухажера, говорила: - Любка, где ты таких уродов находишь?
Меня всегда восхищали красивые люди, но чисто эстетически, как произведения искусства. Никакого эротического подмеса не было и нет.
В третьем классе к нам пришел новый мальчик, Вова Николаев, совсем некрасивый. Про таких говорят – шибзик. Но шибзик этот был с характером, - жизнь сразу приобрела остроту. Меня ставят в угол (из-за этого Вовки), он сверлит меня глазами, и наказание - в радость. Провожал до дому, шли по Мойке или по Майорова, он – позади, кричит: - Гурович, отдай портфель, я понесу.
Не отдаю.
В 12 лет увезли меня от Вовки, в другую школу. Больше школьных влюбленностей у меня не было, а была первая ЛЮБОВЬ в 13 лет – в Вырице, в пионерском лагере (рассказ – ниже).
Вначале – о мужской красоте. Подруга Лена позвала в гости, прихожу, у нее застолье в разгаре, люди все мне незнакомые. Парень (очень красивый!) посадил меня рядом и стал ухаживать: намазывает на хлеб масло, кладет икру и чуть не ко рту подносит. Спрашивает, что мне хочется. Приглашает танцевать. Я просто плыву, и не от красоты его, а от тепла и радости, которые он излучает. За мной НИКТО и НИКОГДА так не ухаживал.
В этот момент одна девушка, постарше нас, резко встает и уходит.
Мы с ним насмотреться друг на друга не можем.
Но девушка возвращается, берет его за руку и уводит.

Вот такие же есть рассказы у бедной Нонны. Не получила она той мужской любви, о которой мечтала.
Я её очень любила.

Рассказ о первой любви (написан много лет назад для ЖЖ)


Обычно первая любовь приходит к людям в 16-18 лет, но у меня, как говорит мама, всё не как у людей. Моя любовь пришла ко мне в тринадцать. А в то время, когда все подружки сходили с ума, я им немного завидовала, но, увы, - все, что было мне положено, я уже пережила.
В то лето мама уговорила меня поехать в пионерский лагерь, на одну смену. Лагерь назывался «Алые паруса». Помню длинный зеленый забор вдоль песчаной дороги, громадные темные ели и теннисный стол, обсыпанный еловыми иголками. У меня была короткая стрижка, шорты, сандалии на босу ногу и светло-зеленая рубашка. Мальчишки, играющие в теннис, приняли меня за своего парня, и мне вовсе не хотелось открывать им правду. Я играла впервые в жизни (позже теннис стал моей страстью), смуглый темноволосый мальчик учил меня азам игры, но вдруг остановился и замолчал. Я проследила за его взглядом и обнаружила расстегнувшиеся от резкого движения верхние пуговицы на рубашке.
Теплым июньским вечером наш отряд смотрел на открытой веранде фильм. Я подошла позже, остановилась на ступеньке. Свободных мест не было, вожатый первого отряда Владимир Иванович, студент Кораблестроительного института, сидел с багровым лицом, держа на коленях повариху Катю. И тут я увидела моего мальчика, вернее, его профиль, словно со старинной монеты, четкий в свете от экрана. Эта сцена отпечаталась в памяти во всех подробностях, потому что в тот миг я влюбилась.
Днем мы играли в теннис, а вечером бежали в клуб, на танцы. Директор нашего лагеря, наверное, обожал в юности танцевать и решил, что пионеры будут рады ходить на танцы каждый вечер.
В переполненном зале казалось, что никто не замечает, как мы стараемся не смотреть друг на друга, пережидая быстрые мелодии. С первой же медленной песней мальчик поднимался с места и, как бы нехотя, приближался ко мне, я вскидывала на него удивленные глаза. На этом наше притворство заканчивалось. После мучительного дня ожидания мы, наконец, прикасались друг к другу. «Ты говоришь, я молчу, только тебя слушать хочу…», - играла пластинка. Прошло столько лет, а я до сих пор не могу спокойно слышать эту песню. Мы доживали до следующего медленного танца, потом еще до одного, и еще, и еще. В конце, забыв про сдержанность, мальчик просил поставить в последний раз пластинку с нашей любимой песней. «Ты видишь, пролетает звездочкой ракета, и это – добрая примета, Туманом озеро одето, И это – добрая примета, Струною зазвенело лето, И это – добрая примета…». Мы стеснялись смотреть друг на друга, мы почти не разговаривали. Глупая, невыносимая и такая чудесная первая любовь.
Мне не повезло с соседками по комнате, они меня невзлюбили, в то лето я впервые столкнулась с антисемитизмом. Моего мальчика (его звали Женя Кутман) не коснулась эта сторона лагерной жизни, - он жил со своей старшей сестрой Аней, вожатой нашего отряда. Однажды мы с ней столкнулись на лестнице. Я буркнула извинение, она увидела мои заплаканные глаза, взяла за руку и повела к себе. Женя лежал в одних трусах, смутился, увидев меня. Чуткая Аня заявила, что ей не обойтись без моей помощи: костюмы к празднику Нептуна должна нарисовать именно я. Разложив на полу листы ватмана, я принялась за работу. Сумерки за окном сменились темнотой, на плитке шипел чайник, я рисовала и таяла под взглядами своего мальчика. Единственный вечер, когда мы не пошли на танцы.
Дважды в неделю приходили подробные, на нескольких страницах, письма от мамы. Девочки завидовали и злились, когда я заходила в комнату с очередным увесистым конвертом в руках. Они так сильно отравили мне жизнь, мое первое лето любви, что я попросила маму забрать меня на несколько дней раньше окончания смены. Я пожертвовала прощальным танцевальным балом. Мама приехала перед наступлением сумерек, мы пошли к станции. Что-то толкнуло меня взглянуть за ограду: Женя бежал по длинному коридору тянущегося вдоль забора дома и смотрел на меня через каждое окно.
Улетело лето, наступила ленинградская осень. Потом и зима. Я шла по Невскому, в театральную студию, подставляла лицо снежинкам и думала о своей любви. В середине зимы пришло письмо, тонкое, на одной страничке. Женя писал, что не понимает, зачем люди живут на свете, если вокруг одна ложь. Он не видит никакого смысла в происходящем и, вообще, - мечтает умереть. В конце была маленькая приписка, что он надеется когда-нибудь меня увидеть.
Письмо поразило меня до глубины души. Конечно, я тоже слышала по радио многочасовые невнятные речи Брежнева и «громкие продолжительные аплодисменты», видела бесконечные славословящие самих себя лозунги, ходила, наконец, в советскую школу. Но все это никак не отражалось на моей любви к жизни. Каждое утро я просыпалась с улыбкой на лице. Письмо было явно не ко времени. Могу представить, с каким разочарованием прочитал Женя мой жизнеутверждающий ответ. Больше писем не было.
Фотография времен Вовки Николаева (10 лет)

694

Здесь - 18

1 (57)
Tags: книги, мемуарчик, моя жизнь
Subscribe

  • Новый год

    1-го января вакцинировалась. Многие жалуются на боль в месте укола. Совет: смажьте кремом Traumeel и помассируйте, - никаких болей не будет. Я была…

  • История с географией

    «Из каждого окошка, где музыка слышна, такие мне удачи открывались». Булат Окуджава Закачала в пелефон любимые песни, у каждой своя история с…

  • «Люба и полицейский» или «Долгожданная встреча».

    Долгожданная потому, что когда-нибудь я должна была нарваться. В первый сэгер (карантин) я разъезжала по Петах-Тикве на велосипеде, во второй –…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments